Радуешься аграрным успехам Украины? Подожди. Украина превращается в безнадёжного экспортёра ресурсов. Экономика подошла к точке невозврата, после которой страна потеряет шансы стать богатой.

Мы собрали примеры государств, которым “сырьевая ловушка” помешала достичь успеха, и тех, которые смогли измениться: уйти от сырьевой зависимости и стать богатыми.

Думаешь, украинская экономика “падает” только из-за войны и коррупции? Как бы не так! Украина стала очередной жертвой “сырьевой ловушки”. Если страна не производит сложной продукции и продаёт только сырье, обязательно случится кризис. Не важно, что это за сырье: нефть, газ, зерно, металл…

Но “тормозит” экономику вовсе не обилие чернозёмов или газовых скважин. Разница между бедными и богатыми странами в том, как они используют ресурсы. Одни страны их продают, другие — превращают в более сложные товары.

Тысячи тонн золота и серебра сделали Испанию бедной

2 700 тонн золота и 145 тысяч тонн серебра — столько, по подсчетам исследователя Джона Везерфорда, вывезли европейцы из американских колоний. Большая его часть осела в Испании. “Золотой век” обернулся для страны почти полным уничтожением промышленности. Могучая империя банально не хотела строить и изобретать. Зачем, если это могут сделать другие? А Испания заплатит за готовые товары американским золотом.

Без поддержки государства испанские производители разорялись из-за роста цен и налогов. За их счет королевский двор давал льготы дворянам-землевладельцам. Да, Испания сознательно уничтожала промышленность ради производителей зерна, шерсти и предметов роскоши. Зато дворяне защищали монархию и не требовали реформ, а золото давало стабильность. Но цены продолжали расти, денег становилось мало. С 1596 по 1653 год Испания 5 раз становилась банкротом. Часто инициативные испанцы искали лучшей жизни за океаном — в метрополии царил застой.

Вместо того, чтобы развивать страну, испанские монархи вели разорительные войны — в этом тогдашняя Испания напоминала сегодняшнюю Россию. Золотые запасы позволяли то “бороться с сепаратизмом” в Голландии, то “защищать католическое население” в Англии. В конечном счете, Испания оказалась без промышленности, денег и с архаичной системой власти. “Догнать” остальную Европу удалось лишь через 300 лет, в наше время.

Англия из продавца шерсти превратилась в промышленного лидера

В отличие от Испании, Англия в XV веке вообще не имела промышленности.  Англичане разводили овец и продавали за границу шерсть и глину. Землевладельцев такая жизнь устраивала. Но король Генрих VII понимал, что за счет его королевства богатеют другие страны — производители тканей из английской шерсти.

Хотя короля поддерживала земельная аристократия, Генрих VII не побоялся развивать  обрабатывающую промышленность. По-другому маленькая и бедная Англия не могла добиться успеха. Власть сделала переработку шерсти выгоднее экспорта: дала льготы производителям тканей и ввела налоги для экспортёров сырья. Уже через 100 лет необходимость в продажах за границу отпала — всю шерсть использовали в Англии. Помощь властей не ограничивалась мирными методами: Англия вела торговые войны с конкурентами и переманивала к себе зарубежных мастеров. Эту же схему англичане в будущем используют для новых отраслей. Для защиты торговых интересов в ход пускали даже военный флот.

Вместе с производством в Англии развивались и его спутники: торговля, банковское дело, морские перевозки, накапливались деньги. В этих сферах даже незнатный человек мог достичь успеха благодаря уму, поэтому заработали первые “социальные лифты”. Страна становилась либеральнее, и это помогало вести бизнес.  Когда технический прогресс позволил перейти к машинному производству, именно англичане обладали капиталом, умениями и опытом, чтобы провести индустриализацию страны. Благодаря государственной политике Англия сумела опередить больших и богатых соседей — Францию и Испанию.

Польша — первая “житница Европы”

Еще в XVII веке аграрной сверхдержавой в Европе пыталась стать Речь Посполитая. Европейская промышленность в то время требовала все больше сырья. Экспортировать зерно, шерсть, дерево и подобные товары было сверхвыгодно, и о диверсификации экономики в Варшаве не думали.

Но землей владело не правительство, а шляхта. Аграризация экономики вела к еще большей зависимости от владельцев угодий. Центральная власть была слабой и не позаботилась о развитии городов и промышленности. Так магнаты получили контроль над экономикой. А места в сейме дали им контроль над политикой. Это позволило землевладельцам блокировать модернизацию Польши. Им она казалась ненужной, ведь сырье и так приносило прибыли, а конкурентов не было.

Чтобы получать еще больше, шляхта добивалась усиления архаичной панщины. Селяне и  украинские шляхтичи, вроде Хмельницкого, не могли защитить себе в суде, поскольку суды и даже целые города контролировала та же шляхта. Людей фактически толкали к восстанию.

Вокруг Польши за это время возникли мощные централизованные государства — в том числе за счет ресурсов Речи Посполитой. Столкновение с ними закончилось разделом страны. Трудно придумать более красноречивый пример на тему “почему нужна деолигархизация”.

Спрос на тюльпаны породил в Голландии экономический пузырь

В XVII веке Нидерланды были развитым промышленным государством, способным обеспечить все потребности жителей. Кроме одной, которая и породила кризис. В Голландии еще с XVI века выращивали тюльпаны, и они были недорогим ходовым товаром. В конце века голландцы впервые заметили, что окраска тюльпанов меняется. Сейчас известно, что причиной стал вирус. Но тогда цветы необычного вида считались редким украшением, предметом роскоши, и цены на них выросли в разы.

Быстро увеличить продажи тюльпанов, как и любого аграрного продукта, было нельзя. Они вырастали за 8 месяцев, и никакой технический прогресс не мог это изменить. Поэтому покупатели предлагали все большие суммы, и в 1630-е годы начался массовый ажиотаж. Купив луковицу за 40 флоринов, можно было продать ее уже за 450. В пересчете на нынешние деньги цена луковицы могла достигать 25 тысяч евро!

Когда доля фьючерсных контрактов начала расти, появились спекулянты, которые перепродавали еще не выросшие тюльпаны за все большие деньги. Поняв, что началась “торговля воздухом”, участники рынка бросились продавать. А поскольку себестоимость тюльпанов была практически нулевой, цены рухнули в 20 раз. Множество голландцев разорились, ведь покупая тюльпаны, они не могли спрогнозировать краха. Пострадала и экономика — несколько лет люди вкладывали деньги главным образом в цветы.

В 70-х годах ХХ века в Голландии случилась похожая история. В стране нашли крупные залежи газа. Добыча была выгодной, и ее финансировали в ущерб другим отраслям. Промышленность начала отставать от конкурентов. Но теперь голландцы вовремя остановились. После рыночных реформ и инвестиций в инфраструктуру экономика снова начала расти.

США из сырьевого придатка Британии стали сверхдержавой

Налоговое давление метрополии и запрет на промышленность стали одной из причин американской революции. Сразу после ее победы министр экономики Александр Гамильтон объявил курс на развитие производства. В 1791 году он создал вполне современную доктрину: протекционистские тарифы для защиты американской продукции, финансовая поддержка перспективных отраслей, создание комфортных условий для предпринимательства.

Сторонники сельского уклада жизни объявили новый курс “угрозой для традиционных моральных ценностей”, и реформы состоялись в урезанном виде, хотя протекционизм удалось отстоять. Этого хватило для появления первых фабрик. Наличие портов и приток иммигрантов делали производство все более выгодным. Но еще важнее была демократия и свободный рынок. Промышленники и рабочие влияли на политику, и с каждым годом индустриализация ускорялась.

Оказалось, что при политической стабильности промышленность может развиваться самостоятельно, достаточно не мешать ей и поддерживать рыночную экономику. За 100 лет после Гамильтона США обеспечивали треть мировой промышленной продукции.

Промышленность избавила Штаты от “сырьевых искушений”. В Америке прошло несколько волн “золотой лихорадки”, позже в стране нашли нефть и газ. Но никто не додумался отказаться от производства ради экспорта сырья.  Владельцам заводов было выгодно развивать промышленность, а рядовые американцы могли неплохо жить и вне золотых приисков.

Сельское хозяйство сначала сделало Аргентину богатой, а потом — нищей

Аргентина — пример ситуации “почти как у нас”. Страна отставала в развитии от Европы, зато была важным экспортером аграрной продукции, а цены на нее в конце XIX века резко выросли. Аргентинское мясо, зерно и кожи приносили сверхприбыли на европейских рынках. По объему ВВП страна опережала Италию, Францию и Японию. В Старом Свете бытовала поговорка: “Богат как аргентинец”.

За счёт экспортных доходов правительство пробовало создать промышленность, но попытками всё и закончилось. Сырьевая экономика оказалась мощным наркотиком: вроде всем ясно, что когда сырье составляет 97% экспорта — это плохо, но деньги ведь платят хорошие!  Поэтому правительству не хватило воли что-либо менять. К тому же, в политику вмешивались крупные землевладельцы, а им индустриализация была не нужна.

Такая экономика оказалась зависимой от мирового рынка. Рынок сырья колеблется регулярно, в отличие от рынка готовых товаров, и развитие страны больше напоминало американские горки. В 1929 году случился кризис, цены на зерно и мясо начали падать и потянули за собой экономику страны.

Во время Второй мировой войны сырье снова подорожало, а позже опять упало в цене. Аргентина фактически лишилась возможности планировать развитие. Все проекты сводились к попыткам угадать, сколько будет стоить зерно через год и надеждам на Третью мировую — тогда еда опять будет дорогой. Нестабильность вынуждала брать все больше кредитов, и в конечном счете Аргентина получила дефолт. Хоть страна все же провела индустриализацию, последствия кризиса удалось преодолеть только в наше время.

Бразилия разорилась, когда европейцы стали добывать её стратегический продукт — каучук

В конце XIX века джунгли Амазонки стали одним из важнейших мест мира. Только из сока здешних деревьев — гевеи – получали каучук. Из него делали стратегический для машиностроения продукт — резину. Поэтому каучук приносил владельцам лесов сказочные прибыли.

Государство не контролировало новый промысел, и обстановка в Амазонии напоминала “лихие 90-е”. Плантаторы создавали частные армии для захватов земель и расправ над местными жителями, не брезговали и рабским трудом. Особого ума для этого не требовалось — достаточно было иметь землю и хорошие связи. Стимулов развивать промышленность у владельцев не было.

Бразильцы легко могли бы наладить производство шин и резиновых деталей  из каучука в своей стране или инвестировать в другие отрасли. Вместо этого плантаторы строили роскошные особняки, поили коней шампанским и прикуривали сигары стодолларовыми купюрами. Правда, еду и одежду приходилось везти из Европы, потому что в Бразилии качественные товары никто не производил. Когда англичане вывезли из амазонских джунглей семена гевеи и наладили добычу каучука у себя, плантаторы разорились, а Бразилия осталась ни с чем.

Для правительства это не стало уроком, и скоро в Бразилии возникли две олигархические группировки. Крупные землевладельцы контролировали самые богатые штаты — Сан-Паулу и Минас-Жерайс. Их промышленность тоже не интересовала. Вместо этого олигархи “доили” бюджет, продвигая свои отрасли за счет других. Для модернизации были и деньги, и ресурсы, но нехватка политической воли и коррупция мешала стране развиваться. Хоть позже Бразилия преодолела отсталость, сырьевая зависимость мешает стране и сегодня.

Арабские Эмираты постепенно уменьшают зависимость от нефти

Еще в конце 50-х годов на месте небоскребов Абу-Даби стояли глинобитные хижины, а их жители питались саранчой. Сегодня уровень ВВП на душу населения в ОАЭ выше, чем в Японии или Испании, но это благополучие основано главным образом на нефти. Впрочем, Эмираты — одна из немногих нефтяных стран, которые пытаются избавиться от нефтяной зависимости.

Чтобы обезопасить экономику от колебаний цен на нефть, правительство решило превратить ОАЭ в финансовый и логистический центр Ближнего Востока. В Эмиратах действует 37 свободных экономических зон. В рейтинге Doing Businessстрана занимает 31 место. Для сравнения, ее нефтяной сосед — Саудовская Аравия — на 82 месте, а Украина — на 83. 7 крупных портов Эмиратов безопасно принимают грузы из других стран. Не забывают власти и о туризме. По данным ЦРУ, в прошлом году на сферу услуг приходилось 50% ВВП.

Но основой все еще остается нефть, и за ее счет ОАЭ развертывает масштабное строительство по всей стране. Часть построек — имиджевые проекты для туристов, а вот опреснительные установки или солнечные батареи в будущем принесут прибыль.

Впрочем, модернизация страны затронула только экономику и больше похожа на китайский сценарий развития — либерализация не касается политической жизни, прав граждан или СМИ.

Бедная Южная Корея… Стоп! бедная ЮЖНАЯ Корея?

После Корейской войны страна оказалась разделена на богатый Север и бедный Юг. Именно так: вся промышленность осталась в КНДР, а южанам достались только руины и рисовые поля. Ситуация была намного хуже украинской, но за 25 лет независимости ВВП Кореи вырос в 6 раз, а Украины — упал на 35%. У корейцев не было полезных ископаемых и даже не хватало электричества. Зато у власти были настоящие реформаторы во главе с президентом Пак Чоном Хи — это оказалось важнее.

Вместо развития сельского хозяйства и рыбной ловли президент взял курс на создание технологичных отраслей: машиностроения, электроники, химической промышленности. Экономическая политика совмещала планирование и рыночную конкуренцию. Поддержку получали только успешные предприятия, поэтому у бизнеса был стимул работать и развиваться, а не ждать дотаций. Особо государство помогало экспортерам, а вот налоги в стране снижались. Благодаря такой политике появились чеболи — крупные конгломераты вроде Samsung и Hyundai. “Забытые” аграрии в перспективе даже выиграли, ведь им открылся доступ к передовым технологиям.

“Корейское чудо” изрядно портили “сидящие” на потоках дотаций коррупционеры. Правительство разобралось с ними силами народа: каждый кореец мог разоблачить взяточника и получить за это вознаграждение. Параллельно в стране продолжалась люстрация. Хороший бизнес-климат “перевесил” даже опасность войны. В Корею пришли американские и европейские инвесторы. Сегодня Корея — 14 экономика мира, хотя казалось, что страна обречена на роль сырьевого придатка.

Швеция вкладывала прибыль от продажи сырья в промышленность

Огромные запасы ресурсов, низкий уровень жизни, выгодное географическое положение. Этого достаточно, чтобы построить богатую страну. Швеция доказала.

В XIX веке скандинавское королевство превратилось в крупнейшего экспортера сырья — руды и древесины. Но, в отличие от Аргентины и Бразилии, шведское правительство проводило дальновидную экономическую политику. Прибыль от сырья вкладывалась в модернизацию той же отрасли. Например, на деньги от экспорта леса строили деревообрабатывающие заводы, а не просто рубили больше деревьев. Шведы жили все лучше, а значит, покупали больше товаров, стимулируя внутренний рынок. Благодаря своевременной переориентации сырье стало благом, а не тормозом экономики.

Вскоре Швеция “доросла” и до выпуска готовой продукции. Volvo, IKEA, Electrolux, SAAB — все они возникли в королевстве с населением меньше Беларуси или Румынии. Страна не только зарабатывала все больше, но и обрела устойчивость к перепадам цен на сырье и кризисам. Такая политика себя оправдала: кризис 30-х годов ударил по сырьевым державам, а Швеция осталась вполне благополучной. Высокий уровень жизни означал еще и политическую стабильность и отсутствие потрясений.

Хотя сырье — все еще важный источник дохода, Швеция продолжает развивать технологичную промышленность: авиастроение и военную промышленность, атомную энергетику. По уровню ВВП на душу населения скандинавы держатся на 11 месте. Украина, например, занимает 133 место, а Россия — 72. Правда, сырьевых миллиардеров в Швеции явно поменьше, но шведов это вряд ли огорчает.
Во всех “сырьевых” государствах находились люди, которые понимали ущербность такой экономики. Но в одних странах у власти были реформаторы вроде Гамильтона или Пак Чон Хи, а в других правительство было пассивным и коррумпированным, как в Украине. Именно это, а не религиозные и территориальные различия — решающий фактор успеха. Все производители сырья находятся в зоне риска: их основные товары могут в любой момент подешеветь и обвалить экономику. Сырьевые страны не контролируют собственное развитие. И если вовремя не остановиться, сырье превратит даже богатое государство в отсталое. Если оно вообще когда-то разбогатеет.

Поэтому не радуйся сильно, что Украина лидирует по экспорту зерновых и масла — это всё, в чём мы лидируем. Такое лидерство постоянно порождает кризисы и навсегда оставит Украину с списке бедных стран. Именно в аграрных странах вероятность голода высока, как нигде в других.